Зарплаты и рынок труда в условиях войны: влияние мобилизации на экономику и занятость.
Переброска дефицитной рабочей силы из гражданского сектора в военный промышленный комплекс за годы войны подтолкнула заработные платы к уровням, недоступным для гражданского бизнеса. По мере снижения военного бума предприятия вынуждены переходить в режим выживания, сокращая расходы там, где это возможно.
С начала конфликта темпы роста номинальных зарплат опережали рост производительности труда примерно на 5 процентных пунктов, что сопоставимо с нефтяным бумом 2000‑х годов и заметно меньше разрыва между кризисом и войной.
Это можно рассматривать как военную версию «голландской болезни»: гигантские военные расходы перенаправили рабочие ресурсы и капитал в ВПК, подняли стоимость труда и подорвали конкурентоспособность гражданского сектора.
Дальнейшая динамика демонстрирует, что номинальные зарплаты растут двузначными темпами на фоне стагнации экономики, инвестиций и промышленного производства. Экономисты предупреждают: когда зарплаты опережают производительность, прибыльность рано или поздно снижается.
Как это выглядит в цифрах.
По оценкам аналитиков, с 2021 года в ВПК заняты примерно 510 тысяч работников, доведя общую занятость в отрасли до примерно 2,8 миллиона. Добавляется набор в вооружённые силы по контракту — план на текущий год около 409 тысяч человек. Эмиграция 2022 года оценивается примерно в 650 тысяч. Безработица остаётся на уровне примерно 2% при экономическом минимуме в 4%.
Зарплата контрактника в 2022 году была существенно выше средней по стране, а сейчас примерно в два раза выше. Средняя зарплата за прошлый год составила около 101 784 рубля, в 2021 году — около 57 244 рубля. По паритету покупательной способности эти показатели выше, чем в Греции, Венгрии или Словакии.
Рост занятости в рамках военного сектора не указывает на устойчивое снижение безработицы и не решает долгосрочные проблемы гражданской экономики.
Почему это важно?
Глава Центрального банка отмечала, что высокая ключевая ставка может подталкивать работников к более эффективным компаниям, но на деле они уходят в крупные производства, поддерживаемые госфинансированием.
Возникает порочный круг: рост производительности требует инвестиций, но дорогие деньги затрудняют вложения, а военное время усиливает искажения и задерживает движение рабочей силы в отрасли с более высокой производительностью.
