Чем хуже ситуация в экономике страны, тем труднее властям рапортовать о достижениях. Но власти продолжают это делать, прибегая к хитрым приемам.
Выборочная подача статистики
Бюджет становится сложнее балансировать из‑за растущих военных расходов. Дефицит держится на высоком фоне, несмотря на рост налогов. Чтобы закрыть дыры, правительство выпускает облигации федерального займа. За 2022–2025 годы выплаты по процентам по ОФЗ возросли в несколько раз. Теперь обслуживание долга — четвертая по величине статья расходов бюджета; образование и здравоохранение получают меньшую долю.
В 2026 году власти планировали дефицит порядка 3,8 трлн рублей (около 1,6% ВВП). Но по итогам первого полугодия дефицит достиг 5,7 трлн. Чтобы покрыть рост дефицита, Минфин будет занимать больше, а расходы на обслуживание долга продолжат расти. В итоге государство может сократить расходы по другим направлениям и снова повысить налоги; власти стараются представить это в более позитивном ключе.
По словам руководителей, государственные финансы сохраняют устойчивость: в июне бюджет был исполнен с профицитом благодаря росту доходов, включая и нефть, а посторонние поступления.
После очередного потока новостей о дефиците звучит предупреждение: реальная картина такова — дыры в бюджете возникают из‑за авансирования госконтрактов, а динамика первых месяцев не предопределяет годовой итог. Аналитики отмечают, что план может оказаться перерасчитан.
Вольная интерпретация и подмена понятий
Логика экономических процессов порой противоречит интуиции: рост инфляции воспринимается как проблема, а снижение — как благо, но не выше определенного порога. Низкая инфляция может означать слабый спрос. Безработица в июне составила 2,2%, май — 2,1% — и ниже этого значения зафиксировано не было.
Глава Центрального банка подчеркивает, что сверхнизкая безработица ограничивает развитие экономики: компании сталкиваются с дефицитом кадров, что давит на выплаты и на инфляцию.
Рост зарплат опережает рост производительности на фоне кадрового дефицита, что поддерживает инфляцию, с которой борются власти.
В июне безработица достигла 2,2%, в мае — 2,1%; этот уровень считается одним из самых низких в истории. Путин часто сравнивает Россию с другими странами.
Дефицит кадров мешает наращивать выпуск, и это отражается в уровне инфляции и зарплат.
Глава ЦБ назвал естественный уровень безработицы в районе 3–4%, но сегодня дисбаланс между спросом и предложением на рынке труда носит устойчивый характер.
Использование альтернативных показателей: ВВП по паритету покупательной способности становится популярным инструментом для сравнений, и Россия удерживает значимое место.
По данным Всемирного банка, Россия занимает четвертое место по ВВП по ППС, что требует осторожности в интерпретации.
Эксперты предупреждают об искажениях при ранжировании по ППС; сравнение с развитыми странами может вводить в заблуждение.
Применение ППС для сравнения военных расходов: по ценовым паритетам реальная стоимость вооружения может быть выше, чем по номиналам, что влияет на оценку военного бюджета.
Изобретение \"новояза\"
Когда реальность становится трудной для передачи, власти используют эвфемизмы: вместо проблем — периоды перехода, стабилизация и т.д.
Одним из примеров является термин \"отрицательный рост\": при этом падение экономики называют так, чтобы звучать менее резко.
Еще один прием — вместо снижения инвестиций говорят об \"инвестиционной сдержанности\" и утверждают, что инвестиционный процесс продолжается.
Такие формулировки призваны показать, что положение под контролем; факты рынка остаются неясными.
Итог состоит в том, что слова не меняют реальности — экономика требует настойчивого внимания и открытых данных.
